08.08

Как становятся чемпионами

Нередко любителей автоспорта тянет поразмышлять о прошедших чемпионатах, перебрать ключевые моменты, возникает желание пересмотреть парочку гонок. Не забывая следить за комментариями команд и пилотов, сами того не замечая мы обращаемся к историческим хроникам в очередной попытке восполнить пустоту бесконечно длинного перерыва между Гран При. В этом свете изучение биографии людей, в той или иной степени причастных к Формуле 1, для меня становится приоритетным занятием.

Фантазия оживляет минувшие времена, фотографии пилотов и кадры кинохроник создают образ, пропитанный романтикой и драматизмом. Ловлю себя на мысли, что прошлое притягивает тайнами, очаровывает потертостью и невосполнимостью пробелов, позволяя попрактиковаться в роли сценариста. Память награждает актеров характерами, действием, заставляя заново проживать запылившиеся моменты. Бесспорно, восприятие исторической действительности обречено на склонение в превосходной степени, поскольку репродукция написана гораздо более сочными красками, в сравнении с монотонной будничной осенью за окном.

История ставит в один ряд гонки на колесницах и сражения переднемоторных монстров пятидесятых годов прошлого века. Меня там не было, я узнал об этом из книг, события датированы «моим» временем. По этой причине наверное ошибочно сравнивать разрозненные эпохи, но в моей картотеке они имеют гораздо меньший временной разброс.

После того как Карл Бенц сконструировал первый автомобиль, прошло всего девять лет до официальных соревнований. Гонки, являвшие собой зарождение автоспорта, проходили по дорогам общего пользования, в том числе с грунтовым покрытием. Деление по спецификациям и классам произошло немногим позже. По значению этот период аналогичен древнегреческому сотворению мира.

Довоенные времена связаны с такими громкими именами, как Антонио Аскари, Акилле Варци, Тацио Нуволари. Смею вас заверить, это лишь верхушка айсберга. Основоположники гоночного мастерства несли в своих натруженных руках знамя автоспорта. Вместе с первыми командами они сформировали колыбель, которую раскачивала развивающаяся автомобильная индустрия. Публику привлекали гонки, и они быстро становились одним из популярных массовых зрелищ. В Европе и за океаном сооружались специализированные трассы. Пилоты не обращали внимания на условия проведения этапов. Они неслись сломя голову по шоссе и автодромам, испытывая на прочность свои болиды, нервы и удачу, не взирая на престижность соревнований. Будь то гонки в гору, на выносливость, по кольцу, они мчались, крутя огромный руль, заставляя неуклюжие машины проходить повороты на немыслимых скоростях. Самоотверженные, мужественные гонщики соревновались бок о бок со смертью. Старуха не признающая авторитетов, не раз догоняла прославленных чемпионов и подающих надежды новичков, обходя их в скоростных виражах и на жестких торможениях.

Хронографами соревнований являлись журналисты, писатели, но не только те, что публикуют биографии, обзоры и воспоминания, нет. Отпечатками прошлого насыщена и художественная литература. Сюжетные линии повествований и романов зачастую переплетаются с жизненными реалиям. Авторы не брезговали переносить увиденные поступки в выдуманные миры. На мой взгляд, замечательная книга Ремарка «Жизнь взаймы» доступно описывает атмосферу гоночной среды того времени, погружая читателя в обставленный мир пилотов, приоткрывая занавес их личной жизни, утоляя аппетит подробностями событий.

Преемниками грандов стали «Маэстро» Фанхио, Альберто Аскари, Стирлинг Мосс и другие не менее именитые персоны. В них чувствовался дух старины, они никогда не сдавались, продолжая вести гонку в любом состоянии, лишь бы машина позволяла сражаться! Усадка в болиде, умение одеваться, пилотажные штучки, хитрости и суеверия, — те характерные черты, которые сопровождали имена победителей повсюду, по ним героев узнавали как на трассе, так и в паддоке. В первое десятилетие после основания Формулы-1 уступить место в кокпите своему товарищу трактовалось правилами как норма. Пропустить вперед напарника, ведущего сражение за титул, считалось проявлением благородства, а командная тактика являлась частью гонок.

На смену первым небожителям пришли «гаражисты», как их называл Коммендаторе. Энтузиасты, бомонд, выходцы из знатных семей, в большинстве своем говорящие по-английски. Разгар кит-каров шестидесятых годов помог вскарабкаться на «Олимп Формульных мифов» Колину Чемпмену, Джону Куперу, Джеку Брэбэму, Брюсу Макларену. Спорт превратился в погоню за технологиями. Гонка вооружений присутствовала всегда, калейдоскоп модернизаций спровоцировал очередной шаг, теперь от энтузиазма к профессионализму. Именно по этой причине пилоты, обладающие гоночным мастерством и инженерным талантом, возносились до небес, если им удавалось победить за рулем собственноручно сконструированного болида, или как владельца команды.

Ахилесы и Гекторы того времени: Ден Герни, Жаки Икс, Джим Кларк, Грэм Хилл, Джек Бребхэм, Дени Хюльм, Джеки Стюарт. Никто из них не зацикливался на выступлениях в формуле один, участие в других первенствах рядовое явление. Кроме добычи кубков, это прежде всего способ заработать себе на жизнь. Отваги и рвения к победе джентльменам было не занимать.

Появление неперсонифицированных богов — следующая веха развития Ф1. Команды начали ассоциироваться с успехом, им поклонялись болельщики по всему свету. Как следствие, новые тенденции. Теперь не пилот выбирал марку и вел ее на пьедестал почета, а марка отслеживала достойных гонщиков, и, если все складывалось удачно, позволяла подняться на подиум.

Бойцы, прошедшие жесткий отбор в младших сериях, хлынули в Ф1. Их карьера отлично подходит под описание подвигов Геракла. «Маленький Принц» Жиль, Рони Петерсон, «Профессор» Ален Прост, перечислять можно очень долго, список действительно длинный, так же, как список прославившихся руководителей и конструкторов. Эти харизматичные и безумно самоотверженные олимпийцы спорили за обладание покровительства Водной стихии, Фортуны и Виктории.

Сенна, Александр Македонский начала девяностых, своим пилотажем заставлял миллионы сердец биться со скоростью 20000 уд/мин. Айртон уверял, что высшие силы помогают ему выходить за грани дозволенного. (Македонский самопровозгласил себя богом) Однажды он безвозвратно пересек черту, в этот момент Формула один распрощалась с мифологией так же легко, как и с ее героями. После смерти Александра Македонского его империя развалилась на куски, а все оставшиеся в живых родственники оказались обречены на гибель. С тех пор религия древней Греции приняла упаднический характер.

Признаться мне ужасно не хватает историй в современных гонках. Рассказов, на подобии тех, как Герхард переклеивал фотографии в паспорте Сенны; Култхард, чтобы его допустили к гонкам, просвечивал под рентгеном здоровую ногу вместо травмированной; не хватает шуток из стола Бернарда. Эти мелочи делают гонки живыми, окутывая их шармом.

Корпоративным противогазом задушены Вильневы, Ирвайны, Монтойи, Джорданы… Персонажи такие неудобные, но заставлявшие откровенно сопереживать, рубящие правду матку, не забывающие, что такое гонки. Лично для меня именно они олицетворяют Ф1 так же, как ископаемые трассы: Спа с ее О′руж, погодой и горами; Монца с параболикой, трагедиями и триумфами; Улочки княжества Монако — рассыпь жемчужин чемпионата. Во всем этом чувствуется душа и наследие.

 

Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.